дней
0
0
-
часов
0
-
минут
0
-
секунд

Пивной бар «Пльзенский» («Пльзень»)


 

Пивной бар «Пльзенский» («Пльзень»)

Мы продолжаем наше сентиментальное путешествие в относительно недалекое прошлое столичного пивного движения, пытаясь восстановить, насколько это возможно, ситуацию со всенародно любимым напитком всех времен и народов в Москве последнего тридцатилетия двадцатого века.

Как известно, уже многие годы одним из наиболее любимых и посещаемых мест отдыха москвичей и гостей столицы является Центральный Парк культуры и отдыха имени М.Горького (ЦПКиО). Хорошо пройтись по шуршащим песчаным дорожкам парка, стараясь идти в густой тени нависающих вдоль аллей деревьев: несмотря на утренний час, сегодня, в середине лета, солнце уже вовсю пригревает, раскаляя воздух вокруг и воду в бассейнах с фонтанами.

Сколько раз мы проходили этим знакомым маршрутом, держась слегка правее сразу за турникетом главного входа, направляясь как бы к набережной реки и вместе с тем немного не доходя до нее. Кроме нас, перед нами, за нами и параллельным курсом следуют люди, похожие на нас и стремящиеся явно в том же направлении. Их глаза возбужденно блестят, некоторые нервно курят и посматривают на часы: близится момент открытия самого чудесного летнего пивного бара, популярного уже у которого поколения посетителей. Скромная табличка у входа на всякий случай напоминает название, которое помнит любой из тех, кто хоть раз потягивал пивко в этих стенах: «Пльзенский».

В народе этот высокий, несмотря на единственный ряд окон, дощатый павильон под крышей, приподнятой над стенами так, что вверху постоянно веет ветерок и галдят поселившиеся там воробьи, называется короче и проще: «Пльзень». Сам пивной зал размером с футбольное поле разделен множеством колоннопор, подпирающих кровлю, и заставлен длинными столами на высоких ножках — здесь можно только стоять; исключение составляют места возле окон — в жару их открывают на улицу, и на подо-конниках можно довольно сносно сидеть.

Насколько я могу припомнить, впервые меня привели в «Пльзень», когда я еще учился в старших классах; это был экспромт, ознакомительная экскурсия, так сказать, потому что пиво всерьез я тогда не пил, а только лишь начинал пробовать (признаюсь честно: первые попытки не принесли ожидаемого эффекта — пиво казалось мне горьким и невкусным). Именно в то время, а было это где-то в конце шестидесятых годов, в «Пльзене» торговали настоящим чешским (!) разливным пивом прямо из алюминиевых бочонков. Вдоль стены тогда тянулся длинный прилавок, мокрый от пролитого пива и кружек, принесенных из мойки. В час пик непривычно пенящееся пиво разливали сразу несколько продавцов в когда-то белых халатах. Кружек, как всегда, не хватало; в очереди толкались потные мужики, кто-то про¬сил кружки, кто-то требовал долива после отстоя пены (пиво наливалось через краны из бочонков под давлением, умеючи можно было напустить столько пены, что в отстоявшейся кружке жидкости было только на треть).

Судя по всему, вокруг такого редкого в те времена импортного пива не могло не быть определенной возни в виде махинаций и спекуляций. Неспроста пивбар закрылся на ремонт, который растянулся на несколько лет. Спустя какое-то время «Литературная газета» писала о злоупотреблениях руководства ведомств, связанных с «Пльзенем», а также о воровстве дирекции пивного бара. Если память мне не изменяет, в связи с этим в Москве состоялся судебный процесс. В результате любимый пивбар от¬крылся снова уже после реконструкции; от чешского пива осталось только название заведения, внутри зал был оборудован пивными автоматами вначале с «Жигулевским», а позже — с «Ячменным колосом».

Шум людских голосов и птичий гомон никогда не стихали под сводами «Пльзеня», когда он функционировал. Я, конечно, могу что-то путать (все-таки столько времени прошло!), но, если не ошибаюсь, пивбар работал круглый год. Летом — само собой — он был открыт; в жару, в выходной день, с друзьями — милое дело посетить прохладный, всегда проветриваемый, как на свежем воздухе, павильон в зеленой заросли старых деревьев парка. А вот зимой — ведь тоже мы приходили сюда; помню, что все оде¬ты были как-то тепло и стекла запотевали от жаркого дыхания пивоманов и пара, исходившего от тарелок с грудами горячих креветок — излюбленной закуски москвичей, пьющих пиво.
В середине семидесятых, сдавая экзамены на старших курсах Военного Института, мы с моими однокашниками не могли отказать себе в наиприятнейшем удовольствии — посетить заветный пивной бар «Пльзенский». Добираться до парка было просто: на метро до «Парка культуры», а дальше на троллейбусе через Крымский мост, или до станции «Октябрьская», а потом пешочком до входа в ЦПКиО.

«Свалив» экзамен по очередному предмету в первой половине дня, после обеда, переодевшись в цивильную одежду, мы уже стояли за высокими столами с пластиковым покрытием, заставленными кружками, тарелками с креветками и принесенной кем-то из дома воблой. Как славно держать в руке полную кружку, ощущать холодок стекла и, отпив изрядный глоток пива, сразу ударяющего в нос ароматными горьковатыми пузырьками, посмотреть на запотевший стеклянный бок, сквозь который видна янтарная жидкость — «наш рыжий друг», — как любовно называл это чудо мой однокурсник Ю.Ю.

А ведь действительно — разве это не чудесно: вот так неторопливо прихлебывать бодрящую влагу, одновременно разделывая рыбку, обламывая ребрышки и обсасывая с них тоненькое мясцо; или обнаружив во чреве очередной воблы ярко-оранжевый пласт икорки, обрадоваться этому соленому деликатесу, как грибному дождю в начале лета, как первому девственно-чистому снегу в начале зимы, как десяти рублям, найденным случайно в ответственный момент, когда в кармане грустно позвякивает жалкая мелочь, а выпить-то хочется!

Кружки опорожняются по первому кругу; повторяем их наполнение, наменяв пригоршню двадцатикопеечных монет, отстояв очередь у автоматов и потолкавшись с такими же мокрыми от пота и пива клиентами «Пльзеня». Вернувшись к столику с кружками со стекающими по их ребристым бокам каплями воды, пива и пены, отхлебнув долгожданный освежающий глоток холодненького, мы продолжаем увлекательнейший процесс чистки вяленой рыбы. Есть несколько способов разделки воблы (тараньки, леща и др.). Все зависит от привычек, навыков и жизненного опыта того, кто чистит. Хотелось бы поделиться некоторыми особенностями традиционной (народной) чистки рыбы к пиву!.. Берем классический вариант со стандартным образцом воблы. Во-первых, рыба не должна быть пересушенной, залежалой, так как в противном случае ее будет трудно чистить, вкус ее также будет страдать из-за проступившей концентрированной соли и повышенной жесткости мяса. Вобла должна слегка гнуться в руках при небольшом усилии, иметь свежий рыбный запах и, что очень желательно, быть с икрой. Признаком наличия икры считаются выпирающие бока и брюшко, при нажатии на которые отчетливо прощупывается что-то плотное, но довольно мягкое — это и есть икра.

Итак, приступаем. Вначале отламывается голова, причем как можно ближе к жабрам, чтобы максимально сохранить туловище. Исходя из того, что в рыбе съедобно все, можно попытаться обработать и голову, но, честно говоря, если на ней не видны явные волокна мяса, то игра не стоит свеч: в голове собирается вся грязь, пропущенная через жабры при жизни рыбы. Правда, надо отметить, что есть любители посмаковать рыбью голову, иногда размачивая ее в пиве. Я встречал оригиналов, способных с одной только головой от воблы простоять весь вечер в пивбаре, при этом ими выпивалось не менее пяти-шести кружек.

Далее мы отрываем маленькие боковые и нижние плавники сразу за головой; их рекомендуется немедленно обглодать, чтобы почувствовать вкус рыбы, ее свежесть и степень солености. Тут же можно отпить пивка; рыбу хорошо разделывать, совмещая приятное с полезным. Немного помяв воблу в руках (в кино любят показывать, как воблу отбивают об стол или подоконник — эффектно, но на практике это лишнее), начинаем снимать кожу с чешуей, отрывая ее от тела лоскутами в направлении от головы к хвосту. Если рыба очень свежая, то на коже изнутри может оставаться мясо, особенно на участках с ребрами. Настоящий любитель пива с русской, то есть рыбной закуской обязательно отложит наиболее аппетитные кусочки кожи и плавники, чтобы по¬том их тоже пустить в дело.

Освобожденную от чешуи воблу чистим изнутри. Раздвинув ребра, вынимаем все внутренности из брюха. Самым ценным и вкусным здесь считается, конечно, икра. Ее мы кладем отдельно на тарелку для очищенной рыбы. Кроме того, воздушный пузырь без кишок и мусора может быть также использован по назначению. Сразу оговорюсь: этим увлекаются только редкие специалисты-гурманы пивного дела, особенно когда закуски не хватает. Пузырь поджаривается на горящих спичках и чем-то напоминает копченое мясо. Под пиво практически все идет, если рыбу чистит профессионал. И дело тут не в жадности участников церемонии чистки, а в житейской мудрости, накопленной с годами пребывания в условиях хронических проблем, вечных трудностей и перманентного дефицита. Все это неизбежно накладывает отпечаток на наши мировоззрение, привычки и поведение. Пример с пузырем — это всего лишь некая стадия бережливости любителя пива по отношению к рыбе, которую лет двадцать назад днем с огнем нельзя было сыскать.

Заключительным аккордом нашей увлекательной операции с воблой будет последнее, но весьма решительное движение. Взяв очищенную и выпотрошенную рыбу за хвост двумя руками, как бы деля хвостовой плавник на две симметричные половинки, буквально разрываем воблу сверху донизу, как будто вы рвете лист бумаги, в результате чего мы имеем две половины тела: спинка с хребтом и ребра с остатками хвостовой части.

В дальнейшем вы ломаете эти половинки на кусочки или просто откусываете — все зависит от количества рыбы и числа собутыльников. Угощайтесь! Приятного аппетита и вкусного пивопития! Вот, кстати, и свежее пиво несут...

Вот так — с вяленой рыбкой и с солью (если вы замечали в общественных пивных местах, некоторые любители подсаливают пиво или посыпают солью край кружки) — мы привыкли пить наш отечественный напиток. Ответственно заявляю: нигде больше так не пьют. И пиво отличается, и закуска совсем другая. Многие считают, что пиво и запах рыбы несовместимы. Мне рассказывали коллеги, работавшие в Восточной Германии (тогда она называлась ГДР) в советские времена, об отрицательном от¬ношении местного населения к привычкам русских любителей пива. Наши соотечественники, разумеется, отводили душу в многочисленных пивных и ресторанчиках. Когда кто-то привозил из отпуска или кому-нибудь присылали из дома воблу или другую соленую рыбу, народ группировался и организовывал массовый выход по пиву. Хозяева кабачков, с тоской наблюдавшие за процессом чистки и поглощения вяленой рыбы нашими специалистами, тактично помалкивали, но едва русские посетители покидали питейное заведение, выбрасывали после наших пивные кружки, даже не моя их из брезгливости.

...А в баре «Пльзень» по-прежнему людно. К сожалению, время подходит к закрытию, хотя на улице еще совсем светло. Вот так — за разговорами, за пивом с рыбкой незаметно пролетело полдня. В отличном настроении и с чувством глубокой признательности мы покидаем «Пльзень». Но ненадолго: еще не один раз мы с товарищами встретимся у центрального входа в Парк и привычным маршрутом уверенно направимся к деревянному павильону рядом с набережной.

Не знаю точно, как долго после описываемых событий про¬существовал пивбар «Пльзенский». Его уже нет на том месте, где когда-то возвышалось длинное дощатое здание с одним рядом окон и приподнятой над стенами крышей. Сегодня в Парке пиво продается на каждом шагу: есть и кафе, и павильоны, даже по¬строили огромный пивной зал с деревянными столами и скамьями наподобие немецких летних заведений для массовых посещений. Вот только бара со скромной табличкой «Пивбар Пльзенский» больше нет. И сейчас мало кто вспомнит, где он находился. А жаль...

Возврат к списку